Sofia Agacher (sofia_agacher) wrote,
Sofia Agacher
sofia_agacher

МАРУСЯ. ГЛАВА 6. БУТЫРСКИЙ ЗАМОК.





Иван Алексеевич вышел через проходную Бутырки на Новослободскую улицу. Делал он это последние пять лет, два раза в неделю, утром и вечером, но никак не мог привыкнуть к этой контрастной перемене всего сущего, как нельзя привыкнуть к холодному ведру воды, внезапно вылитому тебе на голову.

[Spoiler (click to open)]

Огромные железные ворота, невзрачная проходная и высокая стена, с колючей проволокой наверху, разделяла волю и неволю, отделяла один мир от другого. Мир Бутырской тюрьмы был бесцветным, линялым, пропитанным вонью и табачным дыбом. Густой и вязкий воздух здесь был осязаемым, казалось, его можно резать на кирпичи, и человек, попавший в этот мир при любом своем движении преодолевал сопротивление, ощущая каждой своей клеточкой наваленную на тело тяжелую могильную плиту. Без солнечного света, свежего ветра, смеха детей и любимых люди здесь были похоронены заживо. Причем пары близнецов-антиподов - зэки и вертухаи страдали и наслаждались мучениями одинаково, раскручивая и питая огромную воронку инферно, которая подобно “гигантскому червю” вгрызалась все глубже в тело большого города.

Бутырский замок был воздвигнут по проекту известнейшего творца центра Москвы, архитектора Матвея Федорович Казакова при государыне-матушке Екатерине II. И вот ведь, как построен был хитро, что все его четыре башни, со стенами до двух метров толщиной и узкими щелями вместо окон, уходили подвалами в преисподнюю, хотя классики утверждали, что Сатана в Москву прилетает. Хочется ответить этим фантастам-мечтателям, Воланд давно живет в этом городе, и Бутырка одна из его любимейших резиденций.

Одна из башен тюремного замка была построена зубчатой, круглой, из красного кирпича и называлась Пугачёвской, здесь в её подвале  закованный в кандалы и прикованный к стене, провел свои последние дни перед казнью  Емельян Иванович Пугачёв. Остальные башни носили названия Полицейской, Северной и Часовой. Внутри тюремного замка про проекту того же Матвея Казакова немного позднее был воздвигнут Покровский Собор, который при Советской власти был переоборудован в тюремные камеры, где условия были наиболее тяжелыми. Даже очи святых закрывались от созерцания того, что здесь происходило. Так во времена большого террора в Бутырке расстреливали до 200 человек в день. Смертная казнь здесь приводилась в исполнение вплоть до 1994 года, а вообще, за почти двести пятьдесят лет существования этого ужасного места здесь томилось и сгинуло почти десять миллионов человек. Ни пожары, ни революции, ни войны и бомбардировки не шелохнули этот тюремный мир, только заключенные становились палачами, а тюремщики - зэками. Опыт страданий мало кого из них от себя отпускал.

Во Франции гнев людской разобрал Бастилию на груду камней и построил на месте тюрьмы прекрасную площадь Согласия, а в России страсть к мучительству и страдальчеству может победить только алчность, казнокрадство и мздоимство. Поэтому Бутырский замок не разберут на камни, и не разобьют прекрасный парк в центре Москвы с поминальной часовней, чтобы корни деревьев и красота цветов заштопали дыру в мироздании и залечили в нем и в нас глубокую рану. А если и выведут тюрьму из центра города, то, скорее всего, создадут здесь музей, чтобы увековечить страдания, оборудуют гостиницу и развлекательный комплекс. На костях-то пляшется особо легко и весело, а гостиничный номер, расположенный, к примеру, в камере смертников, вероятно, будет особо востребован среди молодоженов.

Итак Иван Алексеевич вышел, хотя точнее вынырнул из глубокого омута Бутырской тюрьмы, закрыв за собой дверь проходной, судорожно и глубоко вдыхая такие родные выхлопные московские газы. Он с радостью увидел куда-то спешащих людей, которые беспорядочно толкались, ругались, перебегали дороги, не обращая внимания на стоящие в пробках автомобили и знаки светофора. Яркость красок, громкость звуков наполнили доктора невообразимой радостью, счастьем и любовью к жизни. Он давно осознал, что прочно “подсел на иглу драйва” при переходе границы миров, и даже начал записывать и анализировать свои ощущения и физические показатели при этом.

Ощущая себе необычайно легким, просто невесомым, вдыхая ароматы беляшей, женских духов, дорогих сигарет, ощущая их остро, как волк или собака, ослепленный яркостью бессмысленно красивых витрин магазинов, он долетел до входа в метро, вприпрыжку, наслаждаясь движениями своего тела, спустился по эскалатору и впрыгнул в электричку. В вагоне метро ехали сплошь обворожительные люди, и Иван Алексеевич улыбался им всем настолько открыто и радостно, что они стали как-то потихоньку сторониться его, вероятно, принимая за человека “не в себе”, что было нестоль далеким от истины, так как доктору, исходя из его прежнего опыта, необходимо было как минимум полчаса, чтобы стать прежним угрюмым, озадаченным и вечно куда-то спешащим москвичом. Так, находясь в состоянии “надутого шарика”,  он и доехал до станции "Парк Культуры". Откуда пешком добрался до Еропкинского переулка, что соединяет Остоженку с Пречистенкой, где и зашел в подъезд старого, начала двадцатого века, доходного дома.

Огромные дубовые двери с овальными резными стеклами окончательно вернули ему равновесие и пропустили внутрь фойе подъезда, пол которого был причудливо выложен яркой мозаикой. С высоченного потолка спускалась на бронзовой цепи хрустальная внушительных размеров люстра. Вверх вела величественная мраморная лестница с деревянными перилами из красного, потемневшего и отполированного временем дерева. Слева от входной двери, в будочке, за стеклянной перегородкой, уже современного исполнения, сидел мужчина в униформе какого-то охранного предприятия.

- Здравствуйте, вы, простите, к кому пришли? - вежливо поинтересовался он.
  -  И вам не хворать, я
спешу в гости, к своему коллеге, к профессору Иван Ивановичу Логову, разумеется по предварительной договоренности с ним,  - ответил Иван Алексеевич, абсолютно не удивившись интересу консьержа, так он про себя обозначил мужчину в униформе, уж очень доктору не хотелось даже мысленно возвращаться к понятию “охранник”.
-  Пожалуйста, распишитесь здесь в книге и проходите.  Иван Иванович предупредил о Вашем визите, третий этаж, квартира на лестничной площадке одна, не заблудитесь. Лифт - прямо по лестнице, - закончил беседу человек в униформе и указал рукой в сторону площадки бельэтажа.
Иван Алексеевич открыл кованную дверь старинного лифта и поднялся на нужный этаж. Позвонил в дверь, которую сразу и открыли.

Tags: Бутырка., Маруся, Повесть
Subscribe

Posts from This Journal “Маруся” Tag

promo sofia_agacher november 9, 2016 13:41 45
Buy for 50 tokens
В 9 ( сентябрьском), 10 ( октябрьском), 11( ноябрьском), 12 (декабрьском) 2016 года и в 1 (январском) журналах " Юность " напечатаны мои первые шесть рассказов: " Будущее в прошедшем", " Гиблое место", " Зависть Богов" и " Сердечко с…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 149 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →