Sofia Agacher (sofia_agacher) wrote,
Sofia Agacher
sofia_agacher

ПОВЕСТЬ. МАРУСЯ. ГЛАВА 11. ПОБЕГ.



    Иван Иванович налил себе уже давно остывшего чаю, сделал несколько глотков, глубоко вдохнул, как это делают пловцы перед прыжком в воду и погрузился опять в реальность прошлого, потащив за собой своих слушателей.
[Spoiler (click to open)]- Резкий запах сосновой смолы,- продолжил свой рассказ старый профессор,- выдернул меня из состояния измененного сознания, хотя зачем меня привели в эту камеру, я понял лишь после того, когда туда ввели заключенную. Военный прокурор, не вставая со стула и не выпуская папиросу изо рта, что-то ей зачитал, потом конвойный подвел женщину к стене и поставил её на колени. После чего незамеченный ранее мною человек, напоминающий скорее тень, отделился от стены, бесшумно скользнул к коленопреклоненной и выстрелил ей в затылок. Старший майор хлопнул меня по плечу и подтолкнул к лежащему на опилках телу.
На полу лежала невысокая, хрупкая, молодая женщина. Её изящные, скорее даже детские ручки, были подложены под щёку, каштановые с проседью волосы закрывали ей лицо, создавая иллюзию сна. Для того, чтобы констатировать её смерть, мне надо было проверить реакцию её зрачков на свет. Я наклонился и ощутил до боли знакомый запах земляничного мыла, коснулся рукою шелковистых волос казненной, убрал их с лица и увидел бездонные, темные глаза Ниночки Тухачевской. Потом я механически встал, вернулся к столу и подписал какую-то бумагу напротив галочки.
Затем вводили других осужденных, уносили их трупы, подметали пол, сыпали новые опилки, но ничего этого я почти не помнил, я видел только огромные зрачки, чувствовал запах земляничного мыла и слышал вальс Грибоедова, под который до войны я частенько танцевал с Ниночкой Гриневич-Тухачевской в квартире моей квартирной хозяйки, Лауры Фобиановны Штольц.
Дело в том, что Карл Генрихович Штольц был известнейшим московским психиатром и старинным другом моего деда. И когда я поступил в Первый Московский медицинский институт чета Штольцев приютила меня, но с одним условием, что я буду помогать Лауре Фобиановне в её работе, заключавшейся в том, что она учила языкам, манерам и этикету жён высокопоставленных лиц страны Советов. Вот на уроках королевского этикета я и был партнером Нины Евгеньевны Тухачевской, которая в ту пору вместе со своим мужем, легендарным Михаилом Ивановичем Тухачевским, собиралась весной 1937 года на коронацию Георга VI в Лондон. Однако их поездка в Англию не состоялась, в мае того же года маршал был арестован, а за ним была репрессирована и вся его семья - мать, братья, сестры и жены.
- Вы, знаете, мальчики, - прервала тяжелую паузу своим звонким голосом Татьяна Сергеевна, - а я прекрасно помню эту английскую леди с немецкой фамилией, затянутую в корсет и пахнущую аристократическим флёром, по работе в разведшколе, где она учила курсантов с человеческими лицами, а я зубастых курсантов с ушами и хвостами.
- Не смотрите так удивленно, доктор Панов, на мою жену, она всю свою жизнь посвятила изучению зоопсихологии и дрессуре животных. Как начала это делать в уголке Дурова на Божедомке, так до сих пор остановиться не может. Даже я хожу перед этой женщиной на задних лапках и регулярно служу на запах её пирогов, - пошутил Иван Иванович и продолжил свой рассказ о времени, которое, кажется, давно растащено на тонны страниц и кадров.
- Итак, октябрь сорок первого года был самым страшным месяцем для Бутырской тюрьмы. Исторический опыт в другой Отечественной войне говорил о том, что сдача Москвы - это еще не окончательный проигрыш. Да, други мои, сейчас не принято об этом говорить, но столицу СССР готовили к возможной сдаче немцам. В связи с этим все политические заключенные Бутырки должны были быть ликвидированы. Тюремные же башни были заминированы и могли быть взорваны в любой момент по особому приказу вместе с учеными, содержащимися, в так называемых, шарашках, оставшимися уголовниками, психически больными зэками и теми, кто всех их охранял. Да, да, власть не делала различий между жертвами и палачами, их судьбы переплетались между собою и держали каркас структуры этой власти. Однако всё это я узнал уже намного позднее, в начале шестидесятых годов, когда при Хрущёвской оттепели на недолгий срок архивы Бутырского централе были для меня открыты. А тогда, находясь в каменном логове смерти, пропитанный страхом и болью расстреливаемых заключенных, я превратился в зомби. Из состояния охранительного торможения, или проще говоря ступора, меня вывел голос старшего майора, как сейчас помню, произнёсший:
- Полдень, товарищи, наша почетная обязанность на сегодня закончена. После обеда её будет уже выполнять другая смена. Пошли работать. Я - в хозчасть, а доктор - в больничку. До встречи, завтра утром.
- Я шел по коридорам тюрьмы в сопровождении того же сержанта, что вел меня утром, а голову разрывала фраза, произнесенная старшим майорам:
- До встречи, завтра утром. До встречи, завтра утром.
- Конечно, я был мальчишкой, который теоретически много говорил о смерти, но увидеть её реально был не готов, поэтому малодушно пошел на её непреодолимый зов, дающий избавление. Как только я вернулся в свой врачебный кабинет, и дверь за моим провожатым закрылась, я запер её на засов, потом высыпал из банки остатки порошка люминала себе в рот и запил его водою из графина. Очень быстро моя голова закружилась, и я ощутил себя очень легким и свободным, стремительно летящим на полосатом матрасе. Итак, лечу я себе на нем по большому тоннелю и учусь, как управлять им - вверх, вниз, вправо, влево. И так лихо это начало у меня получаться, с пике и разворотами, что влетел я в узкий боковой проход, а там стоит огромная рыжая полосатая кошка, шерсть распушила, хвост метлой, глаза горят зеленым огнем, и как даст она мне лапой по лицу и не пустила дальше.
Очнулся я от сильной боли в левой руке. Кто-то подымал её и бросал на что-то острое. С трудом приоткрыв глаза, я увидел, что лежу в луже собственной блевотины, а рыжая кошка точь в точь, как из тоннеля, серьезно уменьшившись в размерах, подползает под мою ладонь и бросает мою руку на осколки разбитого графина. Глядя мне прямо в глаза светом своих изумрудных глаз, как будто впаивая им мою душу в тело, и убедившись в том, что я пришел в себя, она перестала причинять мне боль и стала зализывать порезы на моей руке.
С трудом поднявшись, я подошел к облупленной раковине, открыл кран и стал жадно пить, меня вырвало, и так я повторял этот цикл до тех пор, пока не ушла тошнота. Переодевшись в гражданскую одежду покойного Моисея Ароновича, державшего всегда рядом в своем кабинете костюм, чистую рубашку и плащ, на случай экстренного вызова в “неизвестное направление”, где предпочитали запах дорого душистого табака дешевой тюремной махорке, я перетянул себе голову галстуком, чтобы заблокировать нервные окончания и ослабить ужасную, навалившуюся на меня головную боль.
Рыжая же кошка сидела на полу и тщательно вылизывала себя, вымывая нас из кабинета и как будто говоря, что нам пора уходить.
- Не удивляйтесь, любезнейший Иван Алексеевич,- произнесла Татьяна Сергеевна, увидев круглые от удивления глаза гостя. Пожилая дама встала, подошла к книжному шкафу, взяла оттуда толстую, коричневую, в твёрдом переплете тетрадь и протянула её доктору Панову. На тетради было написано: “Толковый словарь кошачьего языка. Составитель: доктор биологических наук, Т.С. Логова.” - Открывайте, Иван Алексеевич, и посмотрите, что там написано против человеческого глагола “уходить”.
Засидевшийся и практически очумевший от всех этих разговоров и самой обстановки, уже давно ушедшего в небытие времени, доктор Панов открыл книгу и начал читать:
- Никогда не пренебрегайте знаками, которые подает вам кошка, поскольку это животное чувствует перемены, происходящие в мире, в двадцать раз быстрее, четче, острее и адекватнее, чем человек. Дрожание ушей этого животного, движение её лап, хвоста, глаз, мимика тела, вибрация её голоса, большую часть диапазона которого человеческое ухо не различает, составляет “кошачий” язык, изучение и понимание которого приносит человеку колоссальную пользу, безопасность и могущество. Не забывайте, древние египетские жрецы считали, что у кошки девять жизней, и она может поделиться ими с человеком. Поскольку у кошек и у людей за эмоции отвечают одни и те же участки мозга, эти животные способны не только улавливать человеческие эмоции, но и передавать, а зачастую и навязывать свои, подавляя волю человека и вводя его в состояние измененного сознания, к примеру - транса или гипноза.
Иван Алексеевич сделал паузу и обратился к Татьяне Сергеевне:
- Простите, сударыня, я так понимаю, что это ваша книга по зоопсихологии? Могу я попросить её у вас почитать и скопировать. Меня очень интересует проблема изменения сознания у человека под воздействием психополя животного.
- Конечно, мой друг, но боюсь, что после прочтения моей монографии в вашей диссертации по массовым галлюцинациям появится больше вопросов, чем ответов,- смеясь ответила пожилая дама, сейчас больше похожая на нашкодившую девочку, чем на академическую особу.
- Спасибо, Танюша, за помощь, после того, как ты предоставила Иван Алексеевичу свою монографию по психологии кошек, мне не надо будет отвлекаться в моем рассказе на объяснении некоторых терминов и на доказательствах реалистичности моего общения с кошкой,- продолжил своё повествование Иван Иванович.
- Итак, друзья, я открыл дверь врачебного кабинета и последовал по коридору за кошкой. Дойдя до двери на лестничную клетку, я увидел обезумевшего от ужаса охранника, который зная о смерти Моисея Ароновича, принял меня, скорее всего, за призрак покойного, чему не мало способствовала тень чудовищных размеров кошки, тянувшей лапы к сержанту. Потрясающе, но моя, неизвестно откуда явившаяся спасительница, хитроумно запрыгнула на уступ стены и в проекции решетчатого фонаря демонстрировала чудеса игры теней. В Бутырке много ходило баек о призраках, разгуливающих ночами по её коридорам, вот молоденький охранник и открыл мне дверь, обмочившись со страху, приняв меня за один из них. Вы же знаете, коллеги, что массовые галлюцинации, как впрочем и заблуждения, вещь заразительная.
Далее кошка побежала вниз по лестнице и стала царапать лапами в небольшую дверцу, расположенную справа от стальной двери выхода в тюремный двор. И я услышал, как за этой дверцой что-то зазвенело и раздался радостный детский голос:
- Деда, деда, это Маруся пришла ко мне в гости, положи ключики в моё ведерко, я ей дверь открою погулять. Не бойся, деда, я сама выходить не буду, только на ступеньках лестницы немножко посижу и воздухом подышу, а потом дверь закрою и ключики тебе принесу. Ты ведь разрешал вчера, ну, деда!!!
Дверца открылась и я увидел в конусе света девочку лет десяти, одетую в пальтишко и перевязанную крест-накрест серым пуховым платком, держащую в руке игрушечное металическое ведерко. Это была Любочка, внучка одного из старых бутырских охранников, дом которого разбомбило несколько дней тому назад. Из всей семьи осталась в живых одна девочка, вот её и привел к КПП Бутырки участковый милиционер. Поскольку девать малышку было абсолютно некуда, то охраннику кто-то из начальства впопыхах разрешил временно пожить в кастелянтской с внучкой. Вот так среди старых матрасов, одеял и подушек и появилась в тюрьме девочка.
Любочка, позвякивая чем-то в ведерке, подошла к кошке, сидящей на ступеньке лестницы, села рядом с нею и начала её гладить. Кошка ласкалась и урчала низким утромбым звуком. Я хорошо запомнил, как девочка сказала:
- Здравствуй, Маруся, дорогуша, я тебе ключики принесла, пойдем гулять.
После чего девочка встала, открыла дверь и села опять на ступеньку. Кошка не уходила, а урчала всё более и более убаюкивающе. Через несколько минут девочка уже спала крепким сном, а я впервые вышел в тюремный двор в сопровождении лохматого конвоира.
Tags: Бутырка., Маруся
Subscribe

Posts from This Journal “Маруся” Tag

promo sofia_agacher november 9, 13:41 45
Buy for 50 tokens
В 9 ( сентябрьском), 10 ( октябрьском), 11( ноябрьском), 12 (декабрьском) 2016 года и в 1 (январском) журналах " Юность " напечатаны мои первые шесть рассказов: " Будущее в прошедшем", " Гиблое место", " Зависть Богов" и " Сердечко с…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 62 comments