Sofia Agacher (sofia_agacher) wrote,
Sofia Agacher
sofia_agacher

ИСТОРИЯ ОДНОЙ КАРТИНЫ



Эдуард Шагеев. Бабье лето. Из частной коллекции.

-  Ку-ку, ку-ку, ку-ку... - прокричала  двенадцать раз кукушка, выскакивая из дупла вселенского дуба, обхватившего могучими щупальцами диск земли. Молодые, самонадеянные камни пытались сокрушить жажду жизни его корней, однако старились и уходили вместе с ветром и водою, а на их месте возникали новые, ещё более упорные, и опять превращались в пыль. Стоял же дуб у подножья заоблачной горы, на берегу звонкой, радужной речки и любовался на свои кудри золотые, плывущие лодочками по воде. Устал он быть вечнозеленым, оплодотворяющим сам себя и приносящим плоды. За желудями забирались на него  белки, царапая ему грудь своими безжалостными острыми коготками, или приходили вонючие, косматые свиньи, подрывая его корни и причиняя ему боль сильнее, чем камни. Однако вечность тоже имеет свои полустанки, и вот наступил у дуба кризис среднего возраста, и стал он меняться, желтеть и краснеть от шуток дриад, поселившихся в его кроне и щекотавших его кору своей шелковистой кожей. Начал он избавляться от желудей, проливаться багряным дождём листьев в воду, обнажая бугры дубовых мышц и поигрывая ими в лучах радуги, что висела мостом через речку. Дриады же ещё больше хихикали и прижимались к торсу и бицепсам дуба.

 

[Spoiler (click to open)]

Обалдевший, от созерцания шалостей  вечно юных дев и вселенского дуба, ветер присел на облако и поспорил с дождём на свои  двухнедельные каникулы, что у вселенского дуба будет всё же инсульт от чрезмерного прилива соков, вызванного столь интимной близостью с шалуньями, после чего дуб облысеет и потеряет все, что накопил до этого, лишив желудей надежды на новую дубовую рощу.

  Солнце тоже выкатилось из-за плеча дождя погреться в лучах нежности обманчивой любви, которую дарил дуб всему окружающему, а не упаковывал суррогатом в миллионы маленьких желудей. И вдохновленное таким примером,  светило начало украшать мир для влюблённых, запустив желто-медные саламандры с неба, которые и зажгли рыжие костры в кронах деревьев и в зеркале реки. Солнышко расплескало огонь, ласкающий и дарящий прощение блуда, на листе, тыквах и хризантемах, и сделало мир тёплым и уютным.

  Туман с горьковатым запахом покоя, уносящий боль, тревогу и обиду, начал подыматься от потухшего золота листьев, залитых утренней росой, от красноватых шапок грибов, от кровавых ягод калины и шиповника.

  - Ку-ку, ку-ку, ку-ку, бабье лето, две недели любви вселенского дуба и дриад, любви зрелости и юности наступили, ку-ку, ку-ку, две недели нежности и надежды, две недели великой охоты за благополучием и сытостью пришли, ку-ку... Да, устала я уже глотку драть, двенадцать часов, воскресенье, сезон бабьего лета открыт!!! Декорации смонтированы, сцена готова. Госпожа, где Вы? Третий звонок, представление начинается. Все зрители собрались, занавес,- надрывалась кукушка из дупла, похрипывая от натуги все заметнее и противнее.

-  Ну, все, дальше тянуть невозможно, придётся опять делать эту тупую, нудную работу. Ненавижу бабье лето, ненавижу. Все наслаждаются покоем, теплом, одна я должна горбатиться. Ну, ничего, я расставлю своих мальчиков-охотников, толстых таких, голых мальчиков со стрелами, и они начнут стрелять на взлёте самых жирных и уверенных в себе селезней и уток, зайцев и зайчих, лобстеров и каракатиц - всего, что движется и решило, что его благополучию уже ничто угрожать не может. Ну, что, человечешки, добро пожаловать, к маме Гере на улов. Пора, надо начать раскладывать по парам носки, тянуть дальше некуда, а то дуб совсем втюриться в девчонок. Так можно и ось мироздания надломить, а за это мой муженёк может опять меня на вожжах подвесить между небом и землёй, - начала свой монолог высокая красивая зрелая женщина, по человечьим меркам лет сорока пяти. Роскошную гриву её золотисто-огненных волос украшала диадема, высокую полную грудь и подтянутые бёдра подчеркивало платье в виде огненного цветка с желто-оранжевыми, переходящими в красный цвет, лепестками. Её глаза горели как свечи, пламенем манящим и ленивым.

  Богиня, да, да, а это была, именно она, Гера, хранительница брачных уз, супруга Верховного старого Бога Зевса, сидела у подножья вселенского дуба в облачном кресле, а перед ней стояло огромное корыто, доверху наполненное непарными носками, поношенными, но чистыми.

  Напротив у мольберта примостился маэстро Франческо Альбани, готовый начать творить свой очередной шедевр.

-  Интересно, Франческо, как же ты в этот раз выкрутишься и изобразишь таинство изменения судьбы или, как мы его называем на Олимпе, бабье лето,- спросила Гера, запустив обе руки в корыто и достав оттуда два непарных носка.  Правая рука богини держала  белоснежный носок с вышитой золотом лилией, а левая - голубой носочек хромоножки, со стертой внешней стороной.

-  О, какая получится чудесная пара, король и хромоножка. Он, толстопузый король влюбится в девушку-хромоножку, а она, чтобы спасти своего юного возлюбленного, заставит старого правителя начать войну. Свяжем, свяжем эти два носочка. Ловите эту парочку, мальчишки, и летите на охоту, стрелять по их сердцам, - произнесла, раскатисто смеясь богиня, связала два носка и отдала их подлетевшим купидонам с развивающимися кудрями и с грозными луками и стрелами за спиной.

- Вообще-то, господин Альбани, мои милые амуры больше похожи на твоих многочисленных детей, чем на моих грозных охотников, меняющих судьбы людей, и творящих историю, - продолжала работать Гера и извлекла опять два носка. Один из них был очень изысканно-строгим, другой рваным, с серьгой на пятке.

-  Ха, ха, ха, отличная парочка, она, зрелая дама, мать четверых детей, жена испанского гранда, он - юный, безбашенный пират, потопивший галион её мужа и взявший её в плен. Ловите, мальчики,- очередная пара охотников подхватила носки и улетела.  Вокруг дуба носилось пар двадцать купидонов, гоняющихся друг за другом и играющих в салочки.

  Следующая пара, извлечённых из корыта носков, была практически идеальной, оба одинаковые, в черно- белую полоску:

-  Какая прелесть, невеста в ЗАГСе начнёт болтать с парнем-мотоциклистом через открытое окно, выпрыгнет оттуда и уедет с похитителем навсегда.  А богатый жених и алчные родители невесты останутся, как говаривает, мой муженёк, при "своих".

  Гера  шутила и просто складывала носки. Именно она, берегущая узы брака, знающая настолько эти узы хрупки и тяжелы, могла их разорвать и изменить судьбу. Ранней осенью, когда на земле наступало обманчивое бабье лето, когда вселенский дуб начинал чудить, а ось мироздания ему подыгрывать, когда серебристая паутина звенела тишиной, а георгины распускали свои огненные цветы и рыжие тыквы выходили на парад, мойры начинали мечтать, открывали ворота Олимпа, выпускали Геру и её воинство к дубу.

  Клото пряла больше новой пряжи, Лахесис выдергивала из покрывала мироздания старые нити и вязала из них носки, а Антропос резала эти нити и отдавала непарные носки яростному и злому Аресу. Тот бросал их в запруду радужной реки, где били горячие ключи и сыпал туда пепел из своего Олимпийского вулкана на Марсе. Жена же его Афродита, уличённая им в очередной неверности, стараясь наладить супружеский мир, трудолюбиво делала жлукто, доставала из него носки, била их пряхой, полоскала в ключевой воде, сушила на солнышке и в большом корыте относила своей свекрови Гере к вселенскому дубу.

  В воскресенье, когда могут жениться все, иудеи, христиане, мусульмане, буддисты, когда боги, кроме Геры, отдыхают, богиня должна была садиться у корыта и складывать носки. Это упражнение по усмирению гордыни придумал ей Зевс, за её непокорный и ревнивый характер.

  -  Кто, как не я знает, как сложно быть хорошей женой. Зевс мудрый, он проглотил свою первую жену и познал мудрость, ослепил свою вторую жену и смирился со справедливостью, а я вот вечно огонь в печи поддерживаю, пироги пеку, носки складываю и остаюсь в результате  женой до сих пор. Протоплю мужу своему печку на дровах березовых, вымою господина своего золою в ней, окачу его водою ключевою студёною, посажу у самовара чай пить липовый с пирогами. И все сама, вот и наполняю Зевса собою до краев. И не полетит он после такого ни к какой Европе, а ты, Франческо, не напишешь об этом картину и не растрезвонишь по всему свету белому. Ну, вот и последняя пара на сегодня. Влюбится священник в свою прихожанку, и будет себе пальцы рубить и Бога своего просить, чтобы избавил от искушения. Интересно, как же ты меня сегодня изобразил, сидящей у корыта. Принеси картину, посмотрю,- закончила свою рутинную работу Гера и устало откинулась в кресле, массируя кисти рук.

  Художник снял полотно, натянутое на раму, с мольберта, подошёл к Гере и повернул к ней картину.

-  Ха, ха, ха, давно я так не смеялась. А ты шутник, маэстро, Франческо Альбани, последний раз помню так хохотала, когда ты Зевса белым быком изобразил при похищении Европы. А теперь таинство изменения судьбы представил в виде огромного рыжего полосатого тигра, идущего по объятому языками пламени полю, да ещё подслеповатого, в черных очках и обутого в стоптанные чёрные сапоги. Похоже, идёт эта зверюга, задумавшись по огненной траве, своим путём, а тут под его ногами женщина лежит, длинноногая, крутобедрая, с большой высокой грудью, остановился он и думает:

-  Зачем она мне, одни хлопоты и неприятности! Сгорит ведь все дотла, и ничего с эти пламенем не поделаешь. Неотвратима судьба, как стихия огня.

-  Однако, ты философ, Франческо, удивил!- немного устало подвела итог Гера, запрокинула голову и подставила свое лицо под удивительно ласковые лучи солнца, просочившиеся сквозь поредевшую крону дуба. Ветер ушел на каникулы, прихватив с собой старого верного друга-дождя. Деревья, как гигантские цветы, расцвели красным, желтым, золотым, зеленым, пронзив синее-пресинее небо своими ветвями. Тишина, тепло и нежность опустились на мир в предверии зимнего сна. Богиня любила эти две неторопливые, горьковатые и обманчиво-прекрасные недели бабьего лета, когда несбыточные мечты становились почти реальностью, и надежда садилась на плечо каждого, нашептывая слова верности. Но миг наполненности счастьем и красотой прошел, богиня встала и медленно побрела к воротам Олимпа, навстречу вечной весне, борьбе и молодости.

Tags: Бабье лето, МИФОЛОГИЯ, СКАЗКА
Subscribe
promo sofia_agacher november 9, 13:41 45
Buy for 50 tokens
В 9 ( сентябрьском), 10 ( октябрьском), 11( ноябрьском), 12 (декабрьском) 2016 года и в 1 (январском) журналах " Юность " напечатаны мои первые шесть рассказов: " Будущее в прошедшем", " Гиблое место", " Зависть Богов" и " Сердечко с…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 64 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →