Sofia Agacher (sofia_agacher) wrote,
Sofia Agacher
sofia_agacher

КАРТИНКА 10. ЛЕНИНГРАДЦЫ. НАЧАЛО



Весна распахнула шаловливые синие глаза, распустила косы робкой липкой листвы и соблазнила всё-таки несговорчивое питерское солнце. Вокруг всё искрилось, золото куполов и краски фасадов как будто плавились, стекали в прохладу рек и каналов, устраивая там акварельное буйство. Репетиция военного парада сегодня должна была начаться во второй половине дня, поэтому мне удалось перебежать Невский и устремиться по набережной реки Мойки в сторону Летнего сада, где меня обещала  ждать подруга моей покойной ленинградской тётушки. Я брела по набережной, в который раз поражаясь царственности и пышности дворцов, принадлежавших богатейшим вельможам Российской Империи.

[Spoiler (click to open)]




Каждое строение создавалось уникальным не только архитектурно, но и хранило тайны историй кровавых, как Юсуповский дворец, или любовных, как дворец Великого князя Алексея Алексеевича. Фасады зданий, к моему удивлению, были недавно отремонтированы, что свидетельствовало о наличии в недавнем прошлом у страны “сытого периода”. Да, городские власти вложили гигантские деньги в реставрацию исторического центра Санкт-Петербурга, и продолжали тратить их постоянно, поскольку сырой невский климат просто съедал фасады, как будто питаясь деньгами из городского бюджета.

По реке скользили теплоходы с туристами, и никаких тебе частных, припаркованных к гранитным берегам жилых барж или яхт, портящих величественный пейзаж, не наблюдалось.



То ли дело, прогуливаешься по Золотой излучине Амстердама, образуемой тремя каналами Херенграхт, Кейзерсграхт и Принсенграхт, или набережной Нюхавн в Копенгагене, а там “сплошное безобразие” и никакого “благолепия и порядка”. У не всегда гранитных берегов каналов стоят симпатичные жилые баржи, где сидят весёлые голландцы или датчане: пьют пиво, танцуют, целуются, курят, причем не всегда табак, а самое главное, они очень открыты, расслаблены и беззаботны.


Копенгаген.

Домики же стоящие вдоль этих набережных, у русского человека вызывают скорее ощущение  сказки или новогоднего праздника, чем реальности, может быть, потому что они похожи на разноцветные игрушечные пряники, которыми мы в детстве украшали новогодние ёлки. В нижних этажах этих домиков расположены очень уютные кафешки. Люди сидят за столиками на улице, смотрят на воду каналов и проплывающие мимо лодки, приветствуют друг друга шутками и взмахами рук. В верхних этажах этих узких трех- и четырехэтажных  “несерьезных” разноцветных домиков, с гирляндами цветов на фасадах, живут такие же “несерьёзные” люди, у которых, как мне кажется, отсутствуют некие “локационные” органы, опознающие других людей как “свой-чужой”.

  Любуясь на архитектурные сокровища, и задумываясь о несовместимости дворцов и многоэтажек, во мне сплетались восхищение за сопричастность к великой истории и горечь сожаления за то, что Питер по-прежнему остался городом богатых и бедных, местом рождения расколов и революций. И я поняла, что исторический центр этого города с его Дворцовой площадью, Летним садом, дворцами, храмами, мостами и каналами, построенный, по замыслу его создателей, как мир гигантского Императорского трона, не должен был иметь ничего общего с русскими городами, но он не стал похож и на европейские королевские столицы.

Впереди меня, взявшись за руки, медленно шла влюблённая пара. Парень и девушка лет восемнадцати наслаждались редким солнечным днем и молчаливым обществом друг друга, и только переплетенные пальцы рук вели неспешный разговор. Девушка слегка касалась кончиками пальцев правой руки чугунной решетки, юноша остановился, повернул возлюбленную к себе, достал носовой платок из кармана и начал с нежностью вытирать её грязную ладошку.  Та рассмеялась, как девочка, встала на цыпочки и поцеловала его в щёку.

  В этом городе во все времена жила любовь, и за ней сюда ехали люди со всех концов света. Говорят, что если ты не открыл своё дело в Нью-Йорке, ты не откроешь его нигде; если ты не нашёл себе работу в Лондоне, ты не найдешь её нигде, и если ты не влюбился в Санкт-Петербурге, то не сможешь влюбиться уже нигде.

  Подруга моей покойной ленинградской тётушки Анастасия Валерьевна была коренной ленинградкой. Родилась она перед самой войной в семье врачей и прожила всю свою жизнь в коммунальной квартире на улице Чайковского. “Маленькая я тогда была совсем,- рассказывала обычно она, когда её спрашивали о блокаде Ленинграда. - Мама работала врачом-хирургом в военном госпитале, вот там-то я росла и жила в блокаду. Ярко помню только один эпизод, как мама везёт меня со старшим братом на саночках вдоль трамвайных путей, а навстречу нам едет трамвай, тёмный такой, без освещения. Вот мой брат Дима и спрашивает: “Мама, а почему в трамвае нет света?”. А моя мама  отвечает:” Некому там больше светить! Мёртвых людей этот трамвай перевозит, сынок!”

Мы договорились встретиться с Анастасией Валерьевной у главных ворот Летнего сада, со стороны Невы. Еще издали я увидела небольшого роста семидесяти пяти летнюю женщину в шляпке, плаще, с ярким платком на шее и неизменным зонтиком в руках. Мы обнялись после долгой разлуки:

-  Прости меня, родная,- обратилась ко мне Анастасия Валерьевна, - совсем я запамятовала, что Летний сад закрыт на просушку до 1 мая, зато пока ещё нет толп туристов, привозимых на этих огромных теплоходах к нам в порт, мы можем съездить в Петергоф и свободно погулять по изумительному парку, посмотреть на красивейшие в мире, недавно отреставрированные золотые фонтаны “Большого Каскада” и Нижнего парка, Монплезир и Марли. Фонтаны открылись только неделю тому назад, и они ещё восхитительно по-весеннему свежи,- щебетала тётя Настя, извиняясь как-то застенчиво и искренне, как умеют это делать только старые ленинградцы.

-   Анастасия Валерьевна, спасибо огромное, прекрасное предложение, но если честно, то мне как-то после всего этого великолепия, дворцов, золотых куполов, весёлой и праздной публики, дорогих ресторанов хочется с вами  - обратилась я к ней, -  больше съездить на Пискарёвское кладбище, чем в Петергоф.

-   Ну, на кладбище я ещё успею, не спеши, родная, меня туда спровадить, - рассмеялась Анастасия Валерьевна и замахала на меня рукой.- Шучу я, знаю, ты совсем другое хотела сказать, и настроение твое я тоже хорошо понимаю. Так называемый мир Невского проспекта  всегда был богатым и весёлым, он притягивает сильных, успешных и молодых уже триста лет, питаясь их энергией, поэтому не думай о старых, больных и бедных, им там не место. Всех моих подружек уже давно переселили из квартир в центре, где они родились, во многоэтажки Купчино или Весёлого поселка. Хорошо, что интернет есть сейчас, мы можем увидеть друг друга, пообщаться, и благодаря установленным камерам, например у Пассажа, как говорят мои внуки, виртуально прошвырнуться по центру города. А вот собираемся мы, как раз, ежегодно на Пискарёвском кладбище. В день Победы туда приходят почти все, рождённые в Ленинграде, и те, кто благоденствует и живет в его центре, и те кто существует на его окраине, там не имеет значение  кто ты и сколько у тебя денег.

Tags: ПУТЕШЕСТВИЕ ВНУТРИ СЕБЯ. Повесть
Subscribe
promo sofia_agacher november 9, 13:41 45
Buy for 50 tokens
В 9 ( сентябрьском), 10 ( октябрьском), 11( ноябрьском), 12 (декабрьском) 2016 года и в 1 (январском) журналах " Юность " напечатаны мои первые шесть рассказов: " Будущее в прошедшем", " Гиблое место", " Зависть Богов" и " Сердечко с…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 35 comments