РОМАН "ЖУРНАЛ РЫСИ И НЭТА". ПРОЛОГ ( ОКОНЧАНИЕ)

И что интересно, в “зоне отчуждения” природа и животные “отчуждены”, восстанавливаются не шибко, хиреют, а в заповеднике - флора и фауна заповедная, пышная. Всё в этом мире буквально, как скажешь, так и будет.

Радиационный заповедник обосновался в трёх районах Гомельской области: Брагинском, Наровлянском и Хойникском. ( Сноска в конце страницы “Здесь сконцентрировано около 1/3 выпавшего на территорию Беларуси радиоактивного цезия, 70% стронция, 97% плутония. Площадь заповедника - более 215 тысяч гектаров.) Жители 97 вёсак были выселены за пределы этой территории. Ежедневно заботятся о заповедной зоне около 700 человек: охранники, егеря, лесники, научные работники, сотрудники МЧС. Приезжают на практику студенты-биологи, учёные, журналисты, фотографы из различных стран.  Двадцать лет, как флора и фауна развивается здесь без вмешательства человека. В заповеднике больше 1 250 видов растений, из них одни заросли исчезнувшего повсеместно водяного ореха чего стоят. Остапыч обязательно вас туда поведёт снимать диких кабанов, уж очень они любят там пастись.(Сноска в конце страницы. Фауна заповедника насчитывает 280 видов птиц, 25 видов рыб, 54 вида млекопитающих. 43  представителя животного мира занесены в “Красную книгу”: зубр, бурый медведь, рысь, барсук, чёрный аист, орлан-белохвост, лошадь Пржевальского и другие) Радиация и страх перед ней лучше любой охраны защищают заповедник от браконьеров.  Попасть туда можно только по специальному пропуску, который, ой, как трудно получить.

Надежда, перестала смотреть в окно, и как будто вынырнув на поверхность из своих мыслей, спросила:

-  Фёдор Стратонович, я ведь родом из этих мест, и прекрасно знаю, что и самосёлы есть в заповеднике, и мальчишки-сталкеры захаживают за “хабаром”!

Белорусский учёный лукаво улыбнулся и неожиданно хлопнул в ладоши.

-   Давайте, все вопросы, дорогие мои, вы зададите своему проводнику Матвею Остаповичу. Завтра он вас будет ждать на КПП Майдан. А моё дело рассказать вам общеизвестные вещи и доставить в администрацию заповедника, что находится по улице Валентины Терешковой в городе Хойники… Да, разместить вас в гостинице “Журавинка”. -  Фёдор замолк, посмотрел внимательно в окно и повернувшись к водителю неожиданно пробасил. - Василий, у той нарядной хатынки, сворачивай налево и по просёлку пыли до берега Березины. Пора снедать!

-  Березина! Березина! - Радостно зашумели французы, похлопывая друг друга.

Через десять минут микроавтобус остановился на пологом берегу. Деревянный стол, лавки, костерок с котелком. Гости попрыгали на траву и начали шумно и жадно вдыхать воздух, напоенный ароматами реки, трав, дымом костра и сногсшибающим запахом ухи.

Александр Капнист - щуплый, сероглазый, похожий больше на озорного мальчишку, чем на одного из известнейших военных тележурналистов, в бейсболке, одетой козырьком назад - по-дружески начал тузить Мишеля Дризэ  и тащить того к реке с нескрываемым намерением столкнуть в воду.

-  Ну что!.. Французишка!… Это историческое место - Березина! … Здесь мой пра- пра- и так далее дедушка, Василий Капнист -  русский офицер, полковник Миргородского полка, герой войны 1812 года, чей портрет висит в Эрмитаже - потопил несметное число французских солдат, и как гласит семейное предание, чуть не взял в плен самого Наполеона Буонапарте! Тут русские всегда мочат французов!

Мишель Дризэ, среднего роста, коренастый, лет 40, явно не робкого десятка коллега Александра по военным походам,  растерялся, начал пятиться назад, споткнулся о корягу и со всей дури упал в воду.

Водитель микроавтобуса Василий среагировал молниеносно, вбежал в воду и помог выбраться гостю. Пока Мишель переодевался, путники растянулись на лавках у стола, покрытого настоящим льняным белоснежным рушником, с вышитыми красными нитками ромбами, берегинями, голубями  и медведями.

-  Вить-вить-фьють-фьють!  - раздалось совсем рядом!

-  Да, замолчите же вы! Это соловьи поют! - тихо сказал Анри. Шёпот порой громче любого окрика людей заставляет замолкнуть.-  Не слышал их с археологического похода в восемьдесят четвёртом! Поздний соловей, старый! Поёт с хрипотцой, с горечью! Мастер! Моя бабушка говаривала, что соловьи поют только до Троицы, пока берёза косы не закрутит.

-  Ку-ку!… Ку-ку! - начала аккомпанировать соловью кукушка.

Надежда с ужасом прижала руки к груди и считала:

-  Раз, два, три…. - и с каждым счётом морщинок на её лице становилось меньше, а весёлых рыжих искорок в янтарных глазах больше.

Повар в уху вылил стакан водки, снял котёл с костра и поставил его на пень рядом с общим столом, на котором уже красовался лук-пырей, гора петрушки и укропа, огурчики зелёные пупырчатые, да красавец коровай, разобранный на крупные ломти, по другому горячий хлеб порезать нельзя, разве что ломать. Если бы не французы, то хозяева так и сделали бы, потому что ломать оно всегда вкуснее! Помечтаем, рука смачно отрывает хрустящую корочку, чувствует тепло и радость земли, аромат хлеба дурманит… увертюра к симфонии ухи… но стоп, гости то из Европы, вот хозяева и  постеснялись! Повар, румяный дядька лет 50, в колпаке и фартуке, большой деревянной ложкой неспешно помешал уху в котле и медленно начал насыпать это божественное варево в деревянные миски.

-  Родной, не томи, - застонал Фёдор Юркевич, первым заграбастав миску с ухой. - Сейчас захлебнусь собственной слюной. Ребята, извините, я первый, смотрите на меня. Вы ведь не умеете есть деревянными ложками, да ещё варево только с костра. Вначале вдыхаете аромат ухи, потом зачерпываете её ложкой и насыпаете по чуть-чуть в рот, смакуя каждый кусочек.  Кому не сподручно, скажите, дадут металлические ложки, но я не рекомендую - вкус  еды станет совсем другой.

Что тут началось за столом!!!! Смех, чавканье, крики, глаза горят, пот со лба  течёт.

-  Уф! А почему повар водку в уху лил? Кто знает? Нереально вкусная пьяная уха! -  закончив есть и облизав ложку, спросил доктор Ву.

-  Да, потому что это “царская “ уха. Рыба то речная, вот водку и подливают, чтобы отбить запах тины. - Неожиданно ответил Поль Ванькович. - Моя бабушка так умела варить уху, -  и протянул повару свою миску за добавкой. - Хоть мисочка и похожа размером на деревянное корытце, но я бы съел ещё, уважаемый! В Парижском ресторане ни за какие деньги такое блюдо не попробуешь. Когда ещё придется в следующий раз попасть в давно утраченный гастрономический рай!

-  Что самое главное и трудное в приготовлении “царской” ушицы? - облизав ложку и переведя дух, выпытывала Надежда у повара.

-  Самое сложное - это найти старого петуха, из которого варится бульон для ухи! - смеясь, ответил кук.

Все наелись,  расслабились, успокоились, на столе появился самовар с липовым чаем для неспешного разговора.

-   Пока мы не вошли в зону эксперимента и не достигли  Полесского радиационного  заповедника, основные характеристики нашего сознания не искажены, - обратился к сидящим за столом доктор Бертье, - поэтому я хочу попросить  доктора Ву и его любимое детище - нейрогенный компьютер, известный нам под именем Нэт, создать на базе цифровой платформы нашего эксперимента отдельный журнал, в котором участники экспедиции будут писать, что они видели, думали, чувствовали, слышали. Какие им приходили сны, какую информацию считывали в общедоступном интернете и многие другие мелочи, что окружают нас, и которым мы не придаём ни малейшего значения. Но работая в столь опасной зоне, где авария исказила время и пространство, такая мелочь, замеченная одним из нас, может спасти жизнь другому. Доступ к  журналу будут иметь все участники эксперимента и смогут, что крайне важно, обмениваться мнениями в комментариях к постам. Кроме того, оставшиеся во французской клинике другие участники эксперимента, я имею ввиду, свою жену Веронику, также будут с нами. Таким образом, мы получим наиболее полную картину происходящего.

-  Отличная идея, Анри! Ты просто читаешь мои мысли, - сказал доктор Юркевич, внимательно слушая перевод Надежды.

Доктор Ву задрал голову и, казалось, никого не слышал, пытаясь разыскать в кроне дерева неперестающую исчислять года серенькую птичку.

-  Ку-ку! Ку-ку!  Я насчитал 180, так что на каждого участника нашей безумной экспедиции, включая доктора Юркевича, Веронику и Нэта, приходится по 20 лет предстоящей жизни. Отличная перспектива! - включился в разговор доктор Ву. - Ммммм….Я бы поставил ещё такой небольшой “фильтрик”, позволяющий любому существу Вселенной с вибрациями, ментально-эмоционального поля сходными с нашими , участвовать в обсуждении постов. Не надо аплодисментов - это идея принадлежит не мне, а Нэту, который считает, что безопаснее всего так расширить границы эксперимента, - пошутил доктор Ву, внимательно всматриваясь в удлинившиеся от сформулированного им предложения лица своих товарищей.

-  Не понимаю, зачем заниматься лишней писаниной, операторы и так снимут всё происходящее с трёх точек, - воскликнула слегка раздражённо доктор Сушкевич.

Оператор Поль Ванькович вытер полотенцем лоб и шею, налил себе ещё чашку липового отвара и перебил Надежду:

-  Извините, мадемуазель Надин, я хочу рассказать забавный случай. Гулял я как-то со своей супругой по одному из жилых кварталов Парижа. И вдруг вижу, как по карнизу четвёртого этажа идёт огромный бело-серый мейн кун. Точь в точь, как мой оставшийся дома котяра Фипс, степенно  так ступает лапами и шевелит кисточками ушей.  Я обомлел! Покрылся холодным потом и переживал каждый шаг кота, пока тот благополучно не добрался до открытого окна и не скрылся за занавеской. В это время моя жена, устав дёргать меня за рукав куртки, начала истерично хохотать: “ Никогда не думала, что вид голой женщины в окне приведёт моего мужа, военного оператора, в такой экстаз?” Оказывается, двумя этажами ниже в огромном французском окне стояла абсолютно обнажённая женщина и курила. И если бы не хохот и слова моей благоверной, то я бы никогда не увидел эту голую тётку!  Так что каждый человек видит мир по своему. А оператор тоже человек!!! “Ведь снимает не камера, а глаза, сердце и ум оператора”, - так говаривал мой большой друг советский фотожурналист Николай Рахманов. Ведь мы видим только то, что в фокусе камеры или нашего интереса и ничего больше подобно лошадям с шорами на глазах.

После этих слов все сидящие за столом задумались и замолчали, и лишь неутомимая кукушка продолжала предсказывать будущее.

-  Предлагаю назвать этот “полевой дневник” - “Журнал Рыси и Нэта”, - неожиданно для всех произнесла шёпотом Надежда.

-  Вот и ладушки!… По коням, ребята, нам ещё ехать до места часа три, - хлопнул по столу Фёдор Юркевич, встал и посмотрел на часы. -  Опаньки! Почти четыре часа. Покатила ушица наше солнышко к закату!

После гостеприимного и щедрого “перекуса” на берегу Березины  микроавтобус без каких либо остановок и разговоров домчал наших   развалившись на сиденьях и мирно похрапывающих  героев до небольшого белорусского городка. Справа из огромных бело-зелёных каменных букв промелькнула надпись “ ХОЙНИКИ”. По обеим сторонам дороги потянулись аккуратные, крепкие деревянные домишки, нарядно выкрашенные в жёлтый  и зелёный цвета с резными наличниками и коньками крыш. Потом автобус свернул и дорога стала широкой, а дома уже каменными и двухэтажными.

-  Друзья! Просыпаемся! Милости прошу, в старинный белорусский городок Хойники! Былую вотчину воинственных и гонорливых шляхетских родов  Вишневецких, Ястрембжевских, Ваньковичей….

Доктор Бертье, разбуженный зычным голосом Фёдора, начал переводить, но споткнувшись о фамилию Ванькович, воскликнул:

-  Ба, да, ты Поль вернулся на родину предков? Ты же Ванькович?…. Похоже каждый из нас имеет свою тайну, связывающую его с этим местом.

Поль перевернул на безымянном пальце массивный золотой перстень и показал всем эмалевую пластину с красный рыцарским щитом, короной и  изображением лиса.

-  Это перстень с гербом Лис рода Ваньковичей, к которому я действительно принадлежу. Не верил до последнего, что увижу, свой родовой замок с огромным на несколько гектар парком, вымощенными дорожками, репликами античных скульптур. В начале прошлого века мой прадед Станислав построил вблизи замка, в местечке Рудаков, мелиоративные каналы, кирпичный, маслосыродельный и спиртовой заводы.

-  Прости, брат! Там одни руины. Рудаков попал в зону отчуждения. Сельскохозяйственный техникум, который размещался в барском поместье был эвакуирован в Хойники. Но я попрошу Матвея Остаповича, нашего проводника, показать тебе замок  и заброшенный парк…

Автобус плавно остановился перед двухэтажным бело-розовым зданием с надписью под коньком крыши: “ Гостиница “Журавинка”:

- Господа, французы, приехали! В вашем распоряжении будет весь верхний этаж гостиницы. Кому какой номер достанется - разберёмся. Я буду жить вместе с вами… Выгружаемся! Вещи переносим в хол здания, паспорта отдаём дежурной для регистрации. Ужин в кафе на первом этаже, если кто голоден! Завтрак в 7.30 утра. Потом загружаемся в вездеход МЧС  и отчаливаем к контрольно-пропускному пункту Бабчин… Надюша, переведи! Извини, устал… весь французский вылетел из головы.

Солнце садилось медленно, небо алело, появился белесый контур растущей луны, вдали запели петухи, залаяли собаки. На улицах городка ни души. Местное население засыпало рано с петухами и солнышком. После аварии на Чернобыльской станции здесь осталось доживать свой век тринадцать тысяч человек. Кормил Хойники заповедник - основное место работы горожан.