Sofia Agacher (sofia_agacher) wrote,
Sofia Agacher
sofia_agacher

КАРТИНКА 12. КОШКИН ДОМ. ОКОНЧАНИЕ.



памятник Джорджу Армистеду, Рига, Латвия.

Несколько взбудораженная нашей встречей с Милой я бежала по дорожке сквера, глядя скорее в наше студенческое прошлое, а не вперед, поэтому не сразу поняла, что элегантный господин, в сюртуке с тростью, и держащая его под руку дама, в длинном платье  с зонтиком, не пара рижан, прогуливающих маленькую собачку, а бронзовые фигуры памятника.

[Spoiler (click to open)]

-   Не смущайтесь, не вы первая, принимаете памятник мэру Риги господину Джорджу Армистеду с супругой, за фланирующую вечером в сквере пару, - раздался приветливый голос пожилой дамы, сидящей на рядом стоящей со скульптурной композицией скамейке. - Хорошие памятники стали воздвигать в последнее время в нашем городе, добрые, живые и совсем негероические. Да, вы и сами, наверное, видели бронзового трубочиста  и каменщика, ведь Рига город ремесликов, или бременских музыкантов.

Памятник трубочисту и каменщику. Рига, Латвия.

Время сейчас непростое, хотя легкого у Риги не было никогда, уж больно богатым торговым городом она являлась, вот и переходила часто от одной страны к другой, хотя до мая 1945 года оставалась, в общем-то, практически немецким городом.

Я остановилась, с удовольствие слушая пожилую даму. На вид ей было далеко за восемьдесят, но назвать её старушкой было никак нельзя. Прямая спина, густые красиво уложенные рыжие волосы и живые зелёные глаза оставляли её красивой женщиной до сих пор.

-   Здравствуйте, а вы давно живёте в Риге и, наверное, помните, как она менялась? - спросила я свою новую знакомую, надеясь на феномен интересного и откровенного разговора со случайным попутчиком, который бывает лишь на скамейке в парке или в купе поезда.

-   Добрый вечер, присаживайтесь, я с удовольствием расскажу вам об этом удивительном городе, в моем возрасте люди уже везде успели и никуда не спешат. Зовут меня Мялта Сигизмундовна, - произнесла пожилая дама, удобнее устраиваясь на скамейке и запахивая полы своего шерстяного пальто. - Родилась я в Москве. Мой папа был латышским стрелком, и ушёл из Риги ещё в первую мировую войну. Вы, наверное, знаете, что практически все латышские стрелки после Гражданской войны были сосланы в Сибирь или репрессированы. Нашей семье повезло, папа демобилизовался и стал работать портным. Всю Отечественную войну мы жили в Москве под бомбежками, в голоде и холоде. Я хорошо помню 9 мая сорок пятого года на Красной площади, когда шли офицеры, солдаты и москвичи все вместе, обнимались, целовались, смеялись, кричали: “ Ура!”, танцевали и пели. В Москве было много разрушений, грязно, плохо работал общественный транспорт, и очень голодно, хлеб отпускался только по карточкам, на рынке нам продавать было уже нечего, ведь все ценные вещи были поменяны нами на продукты во время войны. Люди были одеты в основном в военную форму или в платья и пальто, перешитые из армейских вещей. Москва стояла вечерами тёмная, улицы не освещались, ходить по ним было не безопасно даже днём, а уж тем более такой хорошенькой и молоденькой девушке, как я. Вот мой папа и отправил меня в 1946 году из Москвы к своему брату, моему дяде в Ригу, поступать в Рижский университет.

Я приехала в Ригу и окунулась совсем в другой мир. Первое, что меня поразило - это была чистота на улицах, во дворах и подъездах. Дворники ходили в белых фартуках и перчатках, мыли мостовые мыльной пеной щётками. В парадных на улице Бриведас лежали ковровые дорожки и пахло цветами и свежестью, а не сыростью и мочой, как в Москве. И, конечно, цветы, везде были цветы: на окнах, клумбах и маленьких базарчиках. Общественного транспорта в Риге было мало. Помню ходил трамвай от привокзальной площади по улице Марияс с открытыми летними вагонами, украшенными букетиками ромашек. Однако пассажиров, в основном, возили извозчики, летом в колясках, а зимой на санях. Причем одеты извозчики были в специальные шинели с блестящими пуговицами.  Люди были очень вежливыми и красиво одетыми. Мужчины носили костюмы, шляпы и длинные плащи, а женщины цветные платья, перчатки, шляпки и зонтики. Эти совсем не похожие на москвичей горожане сидели за столиками кафе прямо на улицах, освещенных газовыми фонарями, и ели булочки и пирожные. Свой первый в жизни эклер я попробовала в Риге. Разговаривали в городе, в основном, по-немецки и латышски, русскую речь можно было услышать только в районе Московского форштадта или Москачки.

Преподавание в Рижском университете велось на русском языке только на филологическом факультете, готовившем учителей русского языка для латышских школ, куда я успешно и поступила. Рига не была практически разрушенной, в прудах плавали лебеди белые и чёрные. Прохожие приветливо улыбались, здоровались друг с другом, приподнимая шляпы; на улицах не было пьяных драк и громко кричащих людей; практически не встречались безногие и безрукие солдаты. Как будто и не было войны! И , конечно, я очень быстро влюбилась в голубоглазого, светловолосого рижанина, который и стал в последующем моим мужем.

Михаил, как впрочем и любой иной молодой человек, закончивший одну из рижских гимназий, говорил на пяти языках: немецком, французском, английском, латышском и русском. Он работал торговым представителем в Лиепайском порту и занимался ленд-лизом. Я после войны не могла слышать немецкую речь и всё время вздрагивала от неё, а вот мой муж любил немецкий язык и немецкую культуру, считая его родным, не смотря на то, что чудом остался жив в Рижском гетто. Его выкупили из гетто его родные дядья, а латыш Жанис Липке вывез из города и спрятал на своём хуторе.

Мы часто с мужем ходили к его друзьям-музыкантам в ресторанчик-подвальчик “Фокстердила” на улице Дзирнаву. Там я впервые услышала живое исполнение джаза и попробовала устрицы. Чудом оставшиеся в живых в Дахау, Саласпилсе и гетто музыканты играли самую весёлую музыку на свете: “Серенаду солнечной долины”, мелодии Луи Армстронга и Эллы Фицджеральд. И конечно, я ела, и не могла наесться рижскими булочками с изюмом, творогом, ревенем, смородиной, пирожками с перловой кашей и картошкой, горохом. Но самый вкусный традиционный немецкий шоколадный торт можно было попробовать только в кафе “Лира”, что находилось недалеко от Пороховой башни.



1973. gada foto, Brīvības un Vaļņu ielas krustojums.  Кафе "Лира", ул. Бривидас, Рига, Латвия.

Как сейчас помню эти чёрные ступени, ведущие вниз в кафе, и две статуи пантер, стоящие по бокам лестницы.

Но не всё так было радужно. Немцев, оставшихся в городе, многих латышей и фольцдойч начали депортировать в Сибирь. Их выгоняли ночью из квартир на улицы с маленькими узелками и вели шеренгами к вокзалу, где грузили в товарные вагоны,— Мялта Сигизмундовна говорила легко, вдохновенно, молодея прямо на глазах. А для меня, благодаря её рассказу, Рига становилась роднее и ближе.

-   Да, такое редко прочитаешь в романе, как вы точно, в ощущениях описали послевоенную Ригу: и этот запах ватрушек и цветов, звуки джаза и смеха, белые лебеди и дворники в перчатках как будто перенесли меня в то время, - произнесла я, действительно очнувшись и открыв глаза, когда моя собеседница сделала паузу.

-   Ну, что вы, милая, всё-таки я пятьдесят лет рассказывала различные истории своим ученикам. Опыт, как говаривал, наш московский дворник дядя Петя:” Не пропьешь!”- рассмеялась пожилая дома и озорно поправила  рыжий локон, выбившийся из-под заколки.

-   А что было потом, дальше, как менялась Рига? Я бы с удовольствием послушала, если вы, конечно, не замёрзли и не спешите,- задабривала я Мялту Сигизмундовну, впитывая каждое её слово, осознавая, что здания, история, рестораны, парки и даже встречи со старыми друзьями и родственниками, как правило, не дают путешественнику возможности прикоснуться к той сокровенной энергетике города, какую предоставляют случайные происшествия и знакомства.

-   Потом после окончания университета я уехала с мужем на Урал и вернулась в Ригу лишь в начале шестидесятых годов. Увы, это был уже совсем другой город. Вокруг урн и прямо на улицах валялись окурки и бумажки. Всё чаще встречались люди, которые ругались, плевали и сморкались прямо на мостовые. Но больше всего меня поразил резкий запах мочи в подъезде, который так шибанул мне в нос, что я даже закашлялась, когда открыла дверь в парадную дома, где мы жили раньше. А утром следующего дня я спустилась в магазин за молоком и услышала до боли и крика знакомый московский русский мат. Рига из немецко-латышского города превратилась в город советский! Я думаю, дальше вам рассказывать не надо, поскольку вы сами родились в точно таком же советском городе и всё знаете, что было дальше. Да, и мне уже пора отдыхать. Видите того красавца на соседней аллее - это мой внук. Сейчас он проводит меня домой, и это будет самая приятная часть моей прогулки,- с огромной нежностью и гордостью закончила наш разговор моя ночная знакомая, встала и повернулась молодому человеку, смешащему к ней на встречу.

-  Свейки, вэцмаминя (здравствуй, бабушка)! - сказал он по-латышски, обнял пожилую даму и поцеловал.

-   Мартин, я тоже очень рада тебя видеть, но ты знаешь, что твоя бабушка просит разговаривать с ней по-русски, пожалуйста, не будь моим самым большим педагогическим фиаско, - поприветствовала и слегка пожурила внука Мялта Сигузмундовна, опираясь на его руку.

-   Знаете, у меня та же проблема, мой внук англоязычный, вырос и совсем не хочет говорить по-русски, хотя в шесть лет тараторил скороговоркой и акал, как маленький москвич! До свидания, у вас чудная бабушка, дорожите возможностью общения с ней! - попрощалась я, мысленно поблагодарив чёрную кошку, которая не переставала помогать мне в своём городе.

Tags: ПУТЕШЕСТВИЕ ВНУТРИ СЕБЯ, РИГА.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo sofia_agacher november 9, 2016 13:41 48
Buy for 50 tokens
В 9 ( сентябрьском), 10 ( октябрьском), 11( ноябрьском), 12 (декабрьском) 2016 года и в 1 (январском) журналах " Юность " напечатаны мои первые шесть рассказов: " Будущее в прошедшем", " Гиблое место", " Зависть Богов" и " Сердечко с…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 54 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →