Sofia Agacher (sofia_agacher) wrote,
Sofia Agacher
sofia_agacher

ПОВЕСТЬ. ТВОИМИ ГЛАЗАМИ. ГЛАВА 11. ПОПЫТКА.


 

Во дворе дома Герцевых, под старой липой, сидел мужчина лет сорока: с никакой внешностью и в никакой одежде, пройдешь мимо - не заметишь.

- Добрый вечер, Иван Михайлович, не могли бы вы присесть рядом со мной, есть разговор к вам, - вежливым и бесцветным голосом остановил парня незнакомец.

Тело Ивана моментально стало деревянным, и он, двигаясь неестественно чётко, сел на край скамейки рядом с человеком в штатском.

- Как быстро, как быстро... - стучало у Вани в голове. - Они уже всё знают про меня и Джона. Неужели тётя Аглая успела настучать? Ну, конечно, американец ведь выносил большой пакет с плёнками, она не могла не заметить этого.

- Я вижу, вы, Иван Михайлович, человек умный, наблюдательный, не зря фотографией и киносъёмкой увлекаетесь. Лишних вопросов не задаете. Прекрасно. У меня к вам будет просьба: взять бумагу, ручку и написать подробно о ваших контактах, встречах и разговорах с гражданином США господином Джоном Кором. А всё, что вы напишите, передадите вашей бывшей однокласснице и соседке Надежде Борисовне Грибковой. И мой вам совет, не затягивайте с этим. До свидания,-  мужчина поднялся  и растворился в темноте, как будто и не было.

Ваня вышел из лифта, звякнул ключами, дверь соседской квартиры отворилась. На пороге стояла Надя в домашнем халате, приложив палец к губам и махая ладонью, она приглашала его зайти.

- Ванечка, тихо, не говори ничего, пройди в кабинет, папа тебя ждёт,- прошептала девушка, и двинулась вглубь квартиры, показывая Ивану путь.

За массивным столом с настольной лампой, под традиционно зелёным абажуром, в кресле с высокой резной спинкой, обитой чёрной кожей, сидел седой мужчина лет пятидесяти пяти с круглым приятным лицом, одетый в мягкую домашнюю куртку и такие же брюки. На столе стояло два стакана чая в оловянных подстаканниках и большая тарелка с бутербродами.

- Здравствуй, Иван! Садись, будем чай пить, есть и беседовать. Как ты думаешь, найдется нам о чем поговорить?- проговорил Надин папа, взял бутерброд, аппетитно откусил от него приличный кусок и шумно запил чаем..

Ваня обречённо кулем упал на стул и опустил голову. Благо лампа освещала только поднос с едой, оставляя лица собеседников в тени.

- Здравствуйте, Борис Павлович. Я надеюсь, Анастасия Петровна на даче устроилась хорошо? Спасибо, за угощение, но я не голоден, - с трудом выдавил из себя слова Ваня.

- Спасибо тебе, Иван, огромное, за то, что помог переехать на дачу моим девочкам, а то сам знаешь, в Москве жарко, душно, дышать из-за раскалённого асфальта абсолютно нечем. Так, что я твой должник, а быть должен я не люблю. Сам знаешь, долг платежом красен. Ты ведь в курсе, где я работаю, объяснять не надо. Так вот, недавно мне принесли сводку о твоих контактах с американцем. С тобой по этому вопросу только что встречался один из сотрудников моего управления, но меня интересует несколько другие аспекты - те, что ты не изложишь в официальной бумаге. Для меня важно знать, не только фактическую сторону вопроса: где, кто, когда, с кем и о чём, но и услышать твоё личное мнение, что он за человек, смелый или трусливый, придёт на помощь другому или нет, влюбчивый или расчётливый, какое впечатление производит на людей, кого любит - женщин или мужчин? Считает ли он тебя своим другом? А ты его? Непростой парень этот твой Джон Кор! Если кое-что срастётся, возможно, ты даже съездишь к нему в гости. Так, что беседы нам предстоят с тобою долгие. Да, ладно, об этом потом, а сейчас иди, отдыхай.

И, вот ещё, всё хотел тебя спросить. Дружите вы с Надей уже лет пять. Дружите и дружите, а дальше этого дело у вас не идет. Иссохла девка по тебе совсем. Ты меня не бойся, я мужик нормальный. Дочь свою люблю и для неё всё сделаю. Ну, да ладно, сами разберетесь. Спокойной ночи. Надюша! - громко позвал дочь Борис Павлович. Девушка открыла дверь кабинета почти сразу же, как будто стояла совсем рядом в коридоре. - Доченька, проводи гостя!

Надя довела Ивана по тёмному коридору до двери за руку, поцеловала его в щёку и закрыла за ним дверь. Когда Ваня вернулся домой, родители уже спали. На кухне он выдвинул ящик стола, достал оттуда коробку с порошками, налил в кружку воды. Прошел к себе в комнату, поставил кружку и коробку на стол. Затем зажёг лампу, открыл коробку, взял порошок, развернул бумагу, высыпал содержимое в рот и сделал глоток воды.  Та же участь постигла и второй порошок, а за ним третий, четвёртый, и так, методично и спокойной, Ваня выпил все двадцать порошков, что были в коробочке. Во рту Иван почувствовал неимоверную горечь, голова закружилась, он упал на пол, и потерял сознание.

В тот вечер Елена Андреевна своего сына Ваню не дождалась, уснула, внезапно пробудившись от того, что ночная птица залетела в форточку спальни, и начала биться о стены комнаты и кричать. Михаил Михайлович спокойно встал с постели, поймал птицу и выбросил её за окно, а Елена Андреевна вскочила и побежала в Ванину комнату.

- Миша, Миша, скорее сюда,- закричала она из комнаты сына. Герцев-старший бросился на крик - и увидел сына, лежащего на полу в собственной блевотине, обезумевшую жену на коленях у его тела и открытую коробку из-под лекарств на столе. Он нагнулся, положил пальцы на шею сына - пульс на сонной артерии ещё прощупывался. Слава Богу, Ваня был жив! Герцев-старший открыл  рот юноше и вытащил его язык.

- Лена, соберись, Иван жив, помоги мне, мы его спасем, он будет жить! - громко и чётко произнёс Михаил Михаилович, стараясь вывести жену из шока. - Держи его голову одной рукой вот так, а язык другой. Я на кухню за всем необходимым, сейчас вернусь,- уверенно и спокойно продолжил он, располагая правильно руки жены на голове сына. Через несколько минут он вернулся, неся в одной руке ведро воды, а в другой шланг, воронку и пустой таз.

- Так, встань на колени, возьми его голову двумя руками, зафиксируй и держи её во чтобы то ни стало,- Ванин отец ввёл зонд в его желудок и начал кружкой, что взял со стола, наливать в шланг через воронку воду. Перелив, таким образом, пару литров, он опустил шланг вниз в таз, чтобы содержимое желудка могло выйти наружу. Он лил и лил холодную воду в воронку, на голову Ивану, в лицо себе и Елены Андреевны. Вокруг них растекалась огромная лужа человеческой блевотины, где коленопреклонённая женщина держала голову своего сына и молилась. Через какое-то время Иван начал давиться и открыл глаза.

- Лена, теперь стаскиваем с него одежду и перекладываем мальчика на кровать. Сворачивай одну подушку под его шею, другую ему под колени. Отлично, теперь накрываем Ваньку сухим одеялом. Иди на кухню поставь чайник, наполни горячей водой грелки, принеси их мне, а потом переоденься в сухое сама. Быстрее, родная, пожалуйста, всё будет хорошо, -  при этих словах отца Иван открыл глаза, из его глаз и носа текло, тело бил крупный озноб.

- Ваня, сынок, ты меня слышишь? Поморгай глазами, если слышишь, молодец. Всё будет хорошо, мальчик мой, мы ото всех отобьёмся и всех победим. Папа и мама с тобой, мы тебя очень любим. Сейчас введем слабительное, удалим зонд и поставим капельницу с глюкозой. А теперь попей сам из трубочки. Молодец!!Лена, сядь рядом с ним. Я всё сам потом уберу, - произнёс Михаил Михайлович, усадил на кровать рядом с сыном жену, предварительно забрав у неё две горячие грелки и засунув их под одеяло.

Елена Андреевна держала Ваню за руки, чтобы он не дернулся случайно и не пропорол себе иглами вены, губы её шевелились, она молилась, ритмично двигая головой из стороны в сторону, как будто накачивала потоком живительной силы сердце сына. Женщина представляла себе огромный могучий дуб с мощными корнями, уходящими глубоко в землю, и она слилась сознанием с этим дубом. Ванина мама черпала силы из дуба, а тот из матери-земли, и гнала их, гнала своему сыну. Иван порозовел и заснул, дыхание его стало глубоким, а пульс ровным. Сын спал, а его родители держались за него руками, как будто держали ими его и свою жизни.

Джон вернулся к себе в гостиницу ближе к полуночи, соседей по комнате не было, а на кровати сидел Стив и ждал его.

- Привет, ну как прошла встреча с твоим новым русским другом Иваном Герцевым?  - спросил, без каких либо предисловий,  тот Джона, глядя на него в упор.

- Превосходно! Представляешь, он мне подарил копии отснятых им материалов о подготовке Москвы к фестивалю и церемонии открытия. Как ты помнишь, сам я снимать её не мог, поскольку ты забрал у меня камеру с кадрами об обрушении здания на Колхозной площади! - воскликнул Джон и начал стягивать с себя рубашку, насквозь промокшую от пота.

- Очень хорошо, у меня есть к тебе предложение - отдай мне эти плёнки на хранение, а на пароходе, следующем в США, я тебе их верну. Могут быть провокации на границе. Я думаю, ни тебе, ни Ивану не нужны крупные неприятности. У тебя-то просто плёнки изымет КГБ, а вот друг твой может попасть в лагерь. Ведь в СССР копирование кино материалов, без специального разрешения, запрещено законом, а уж передача этих копий иностранцу в этой стране, вообще, приравнивается чуть ли не к измене Родины. Так что надо спасать твоего друга! А пока, вот тебе бумага и ручка, постарайся написать подробно о ваших встречах, мне нужен твой письменный отчёт через два часа. И не возражай, а помни, прежде всего о том, что ты гражданин своей страны и обязан действовать в её интересах, а кроме того, у меня тоже должна быть отмазка перед своим начальством - с какого дуба я рисковал, и почему прятал и спасал плёнки твоего друга для тебя. Не грусти, приедет твой Иван ещё к тебе в гости. КГБ никогда не упустить такого случая подсунуть нам своего человека, если, конечно, твой приятель не сорвётся с их крючка, или я ничего не смыслю в этих играх,- рассмеялся Стив, похлопал Джона по плечу и вышел из комнаты.

Через несколько дней после той страшной ночи Борис Павлович работал в своём кабинете. Напротив него, на столе, лежала открытая, серенькая, картонная папка с материалами наружного наблюдения за Иваном Герцевым и стенограммами “прослушки" его квартиры за последние пять дней. Генерал хмурил брови и был явно чем-то встревожен. Раздался стук в дверь, и в кабинет заглянула русая голова Надежды.


  • Заходи, заходи, принцесса, как раз ты вовремя, устраивайся поудобнее - вот здесь на диванчике, - поприветствовал генерал дочь, встал из-за стола и приземлился рядом с ней на диване.


  • А, скажи мне, родная, как там Ванька твой поживает? Что-то не заходит в гости последние дни, да, и ты дома сидишь, как пришитая?! Случилось что? Или поссорились? - неожиданно мягко начал разговор Борис Павлович с Надей.


  • Да, не знаю, я папа никаких подробностей, сама очень волнуюсь за него. Три дня тому назад, я вернулась с дачи, звоню Герцевым по телефону, а трубку никто не берёт. Ну, думаю, Михаил Михаилович, как всегда, на работе, Елена Андреевна в Никольском на даче, а Ванька носится по городу со своей камерой и снимает фестиваль. А последние два дня по телефону отвечает только Елена Андреевна и говорит, что Ваня не может подойти к аппарату, потому что болеет и спит. На мою просьбу прийти к ним в гости и проведать Ивана, она вежливо ответила, что мне перезвонит, когда Ване станет лучше, и тогда только я смогу его навестить. Странно это всё. И сам Иван мне не звонит, такого раньше никогда не было, - грустно и растерянно рассказывала девушка.


  • Наденька, а скажи мне честно, ну зачем тебе этот оболтус Ванька? Столько рядом с тобой крутится красивых и толковых ребят, офицеров из моего окружения. И каждый из них был бы счастлив стать твоим мужем! - говорил Борис Павлович, нежно накрыв своей ладонью руки дочери.


  • Извини, папа, но любой из твоих офицеров скорее стремится стать твоим зятем, чем моим мужем. Для них самое важное - это карьера и материальное благополучие, а я любви хочу! Хочу иметь мужа, который будет любить не погоны моего отца, а меня, понимаешь меня! Хочу просто ждать мужа с работы, кормить его обедом, рожать ему детей и растить их вместе с ним. Извини, но я не готова повторить судьбу своей матери! Не хочу ждать мужа из длительных командировок! Не хочу сидеть у его больничной койки после ранения в госпитале! Не хочу вскакивать по ночам от звонков по телефону. Я хорошо помню тот твой чемодан, который долго-долго стоял у нас в прихожей, на случай, если за тобой срочно приедут ночью. Папочка, я устала бояться за своего самого любимого мужчину ещё в детстве, так что в сознательной жизни я не хочу иметь в мужьях потенциального героя, а предпочитаю быть женой простого, доброго человека с замечательной гуманной профессией врача! - продуманно и настойчиво говорила Надя, твёрдо глядя отцу в глаза.


  • Ну, что ж, может ты и права, принцесса, время героев уходит, наш закрытый мир начинает трещать по швам, люди хотят жить по своей воле, а не по чьей-то указке! Будь счастлива со своим Ванькой, всё-таки у меня единственная дочь, и я надеюсь, моя девочка заслужила быть счастливой. Договорились, я не буду вам мешать! Живите, как считаете нужным и правильным для себя, а я и твоя мама будем рады на старости лет повозиться с внуками. А сейчас иди, мне надо ещё немного поработать для этого, - закончил генерал разговор с дочерью, встал с дивана, сел за стол, подождал пока за Надей закроется дверь его кабинета и начал, который уже раз, просматривать материалы из серой папки, попрежнему лежащей у него на столе. Потом поднял голову и долго задумчиво смотрел на телефонный аппарат, снял трубку, набрал номер и произнёс:


  • Это генерал-майор Грибков: приказываю снять наружное наблюдение с Ивана Герцена и отключить “прослушку” его квартиры. - Затем потряс головой, закрыл серую папку, аккуратно завязал на её боку ленточки и написал на ней красным карандашом: “Иван Михайлович Герцев, 1933 г.р, по состоянию здоровья к оперативной работе не пригоден. Генерал-майор Грибков Б.П, 6 августа 1957 г.”

Tags: ТВОИМИ ГЛАЗАМИ
Subscribe

Posts from This Journal “ТВОИМИ ГЛАЗАМИ” Tag

promo sofia_agacher november 9, 2016 13:41 48
Buy for 50 tokens
В 9 ( сентябрьском), 10 ( октябрьском), 11( ноябрьском), 12 (декабрьском) 2016 года и в 1 (январском) журналах " Юность " напечатаны мои первые шесть рассказов: " Будущее в прошедшем", " Гиблое место", " Зависть Богов" и " Сердечко с…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 37 comments